Музыкальный руководитель и дирижер: Дмитрий Лисс
Режиссер-постановщик: Евгений Писарев
Сценограф: Зиновий Марголин
Художник по костюмам: Мария Данилова
Художник по свету: Александр Сиваев
Зам. директора театра: Тимофей Ермолин
Технологи театра Новая Опера: Наталия Фирсова, Юлия Молочкова

Декорации для спектакля выполнены мастерской «Сценические решения»:
Куратор проекта, технолог: Юля Виноградова
Конструктор: Павел Хмелевской
Слесарно-сварочный цех: Максим Кузнецов, Александр Рындин, Сергей Ремнёв, Павел Никитин, Валерий Никитенко, Музаффар Сапаров, Сергей Райкин
Столярный цех: Алексей Миронов, Денис Аксенов, Василий Мацку, Данила Ломовцев, Петр Евсеев, Сергей Хавренков
Художественно-бутафорский цех: Елена Русакова, Наталья Меркульева, Роман Найденов, Леонид Валеев, Евгений Куклин, Кристина Данилова
Скульптурные работы: Кирилл Башкиров
Единый центр резки: Юрий Лосев, Юрий Плутахин
3D-печать: Павел Юрков, Илья Никитин
Электробутафорский цех: Дмитрий Леонтьев, Роман Пехотин, Евгений Заверненков, Юрий Покровский, Николай Грозев
Монтировочный цех: Сергей Согрин, Сергей Поздняков, Евгений Депотапчук, Дмитрий Басакович, Михаил Андреев, Евгений Алексеев, Иван Турков

Большая русская опера в новой постановке театра «Новая Опера» встраивается в очень камерную, компактную сцену и, словно в кино, показывает героев крупным планом. Спектакль буквально сокращает дистанцию между залом и сценой: артисты выходят в пространство над оркестровой ямой, максимально приближая эту историю к зрителю. Сценография Зиновия Маргарина выстроена на фоне поворотной крепостной стены, расписанной под «кортеновскю сталь», а также на мосту, который вместе с Кремлёвской стеной занимает всё зеркало сцены.

(из анонса театра)

Главная премьера сезона 2025/2026 в театре «Новая Опера» — «Царская невеста» Римского-Корсакова в постановке Евгения Писарева. Мы рады быть сопричастны этому событию и создать декорации к опере по сценографии художника Зиновия Марголина.

Кремлёвская стена на сцене с первого взгляда впечатляет своей легкостью, глубиной. Как такое возможно сделать с декорацией, которая занимает почти всё зеркало сцены?

По задумке художника стена полая, пустая внутри, ни одной лишней линии (трубы). Всё именно так, как на представленной модели художника.

Для того чтобы стена держала форму, «кирпичные стены» мы вырезали из алюминиевого листа толщиной 6 мм. Работа велась на гидроабразивном станке, так как из-за лазерной резки листы ведет, а такие «ажурные», тем более. Затем каждый вырез этого «кирпича» наш бригадир слесарного цеха Максим Кузнецов проходил напильником, чтобы убрать острые края. Только после этого листы приваривались на свои каркасы и собирались для дальнейшей работы.

Важная деталь — разбивка стены. Первый этаж делится на стеночки, а второй — там, где бойница, — мы сделали цельным. Наш столярный цех взял на себя самую сложную работу по зашивке декорации, в которой много узких мест под углом 90 градусов.

Но сложнее было еще бутафорам, потому что им нужно было прокрасить эту декорацию. Роспись под «кортеновскю сталь» полностью завершила образ стены. Почти основной объем декорации расписан одной рукой нашего талантливого художника Наташи Меркульевой. Хорошо, что Наташа миниатюрная и смогла поместиться внутри декорации и покрасить ее.

Стена, в отличие от моста, хотя у них одинаковый цвет, еще и зафактурена согласно пожеланиям художника по свету Александра Сиваева. Ему было важно, как фактура выглядит при выстроенном им свете снизу вверх, где источники света установлены внизу декорации. При таком свете подчеркивается вся фактура стены и ее высота. Поэтому, помимо того, что она расписывалась под кортеновскую сталь, еще и наносилась шуба, причем очень жирно, чтобы показать объем.

Стена поворотная, она поворачивается вокруг оси на 90 градусов. Подобный поворотный механизм стенки мы взяли на вооружение с прошлого проекта декорации спектакля «Дон Кихот» Антона Фёдорова в театре Наций и использовали в этом спектакле. К слову, в этой декорации продумана не только конструкция, но и используемый в дальнейшем крепеж. Мы не могли позволить себе показать крепеж зрителю. Все такие места либо тщательно забутафорены, либо использовано скрытое крепление.

На сборке можно увидеть, как поднимаются кубы. Театр нам это разрешил, а мы на это пошли именно из-за того, чтобы не добавлять лишних трубок, которых не хотел художник, и облегчить конструкцию по сборке. Потому что там, где бойница было бы очень много стыков.

Для поворотной стены мы изготовили светодиодную подсветку между башнями, подсветили сами бойницы, установили линейные светильники тёплого и холодного цвета свечения. Всё управление подсветкой по группам разместили в башне, подключив к ней питание и сигнальную коммутацию. Как мы рассказывали ранее, наши бутафоры зафактурили стену так, чтобы источники света, направленные снизу вверх подчеркивали фактуру и высоту крепостной стены. Для художника по свету это было важно.

Мост – это первое, что мы видим вообще в этом спектакле. Он стоит первом планом в камерном пространстве, где декорацию выдвигают на оркестровую яму как раз за счет моста. Конструкция точно также, как и стена, полностью смоделирована Зиновием Марголиным по размерам. Мы переживали, что у моста немного ножек, и получались очень большие пролеты.

Нам нужно было рассчитать так, чтобы конструкция была устойчивая и не пошатнулась. С одной стороны она стоит полностью на планшете, и мы могли ее закрепить, а передние ножки стоят на решетке, и крепления никакого нет. Если бы решетка пошла где-то мимо или начала шататься, то мост бы тоже поймал этот момент.

Плюс у него нет точек крепления ни спереди, ни сзади. Слева он заходит, в президентское ложе, и точек закрепления у него там нет. Оттуда же выходят и заходят артисты. Вот что было самое сложное.

Каждая ножка моста подсвечена источниками света, расположенными в верхней части. Источники света поворотные, чтобы также подчеркнуть высоту декорации. Для этого наши электрики использовали интерьерные светодиодные светильники разных размеров
Для переходной лестницы в мосту перезаказали поворотные светильники меньшего размера, чтобы поместить их в габарит лестничного пролёта. Дальше вместе с монтировочным цехом была проложена вся коммутация в мосту.

По всей длине моста проложили световые стики, которые тоже подсвечивают мост снизу вверх. Все источники утоплены так, что их не видно, тем самым декорация выглядит здорово. Также на самом мосту снизу и вдоль перил установили линейные светильники. Они работали как рамповые источники освещения артистов на мосту. 

Техническое задание звучало коротко и ёмко: «Оно должно быть как настоящее дерево». Но на сцене это «настоящее» обрело совсем иной, почти авангардный облик: листвы на нём почти нет — лишь голые, прихотливо изогнутые ветви. Впрочем, именно так задумано: чем меньше листьев, тем сложнее спрятать конструктивные секреты.

Ветки появилась на свет в слесарно-сварочном цеху — их варили из прутков, трубочек и труб разного диаметра. Процесс был долгим, очень долгим. Так веточка за веточкой металлическое дерево начало обретать черты. Правда, после первой сборки оно показалось художнику… не совсем правдоподобным. Тут в дело вступил бутафорский цех: ветки выводили в ствол, подгибали прутики, меняли расположение и направление. Затем каждую крупную ветку заворачивали в тонированную ткань, оставляя открытыми только тонкие кончики — так удалось избежать визуальной перегруженности. Отдельно бутафорили ствол.

Огромную роль в этом процессе сыграл художник Зиновий Марголин. У него, как ни странно, тоже была модель на этот элемент. Похоже, это была та декорация, за которую он переживал больше всего, — боялся, что она выйдет «не как настоящая». Он трепетно следил за работой с первых чертежей. Чертил же дерево наш конструктор Павел Хмелевской. Первые эскизы Зиновию не понравились (кстати, и предыдущие варианты тоже были отвергнуты) — вердикт был жёстким: «Оно не как живое. Надо оживлять».

Тогда пригласили скульптора Кирилла Башкирова. Он буквально перебрал каждую ветку: выгибал, как нужно, сглаживал переходы, соединял со стволом. Можно сказать, вдыхал жизнь в металлическое дерево.

Отдельная история — ствол. После сварки им занялся столярный цех. Ребята нашли особую фанеру, которую используют в самолётостроении (гибкую, прочную), и бригадир Алексей Миронов со своей командой долго обшивали ствол по кругу. Кирилл же потом дорабатывал стыки и направление веток — после сварщиков они были грубоватыми, торчали в разные стороны. Скульптор привёл всё в порядок, выстроил силуэт.

Дерево получилось высотой семь метров — один к одному с настоящим. В театре хранить такую махину в собранном виде невозможно, поэтому конструкцию сделали разъёмной: нижняя часть ствола и развилка-«вилка». Место крепления закрыли тканью, оставив вырез, чтобы можно было подлезть рукой и спрятать узел. Но театр, скорее всего, так и будет хранить дерево в двух частях — место позволяет.

Сборка дерева на шеф-монтаже в театре превратилась в настоящий квест. Изначально детали веток маркировали цифрами, но цифры стёрлись и потерялись. В итоге собирали наугад, рандомно — и получилось, к общему удивлению, неплохо.

В самом начале листьев на дереве не было вовсе. Потом художник сказал, что хотел бы «украсить» это дерево — всё-таки в нем не хватает жизни. Добавили совсем немного листвы, и декорация ожила окончательно. Кстати, листьев заготовили с запасом, и в театре их начали использовать в первой сцене: разбрасывали по сцене, где героини собирают их.

Финальным аккордом стала роспись. Её выполнили Елена Русакова и Роман Найденов, с непосредственным участием Зиновия Марголина — он утверждал цвета, оттенки и фактуру. В итоге получилось очень красиво и аккуратно. Дерево не перегружено деталями, тонкие прутики выглядят почти хрупко — и в то же время в нём чувствуется та самая, выстраданная «настоящесть».

Из основных декораций мы также создали подвесную люстру и напольные светильники — мы их, к слову, называли канделябрами. Все они выполнены в едином стиле, идентично тому, как были представлены в модели художника Зиновия Марголина. Нам оставалось только повторить.

Интересный нюанс: люстра и светильники полностью работают на стеклянных лампах накаливания. Никаких светодиодов. Таково было пожелание художника по свету Александра Сиваева. Он считает, что свет от старых добрых ламп накаливания даёт совершенно особую теплоту, мерцание, «живой» объём, которого не добиться никакими диодами. Для спектакля это было принципиально.

С технической точки зрения задача оказалась непростой. Максиму Кузнецову пришлось «поймать» небольшие диаметры. Электрики завели внутрь кабели. И главное — стеклянные колбы на сцене, сами понимаете, вещь хрупкая. Они, конечно, полопались, и не раз, причём «прям ого-го». Но когда Александр Сиваев пришёл на сцену и увидел, как светится его люстра, он сказал: «Да, вот это именно то, что я хочу».

Люстра состоит из 32 лампочек накаливания. Перед мостом на сцене выставляются 10 напольных канделябров, так же с лампочками накаливания. Коммутация наружная. Наши электрики прокладывали и закрепляли ее по кольцам каркаса люстры, выводили и производили замеры сопротивления изоляции по требованию театра. Кстати говоря, люстра и канделябры работают от сети 220 В. 

Кстати, вопрос с диммированием решили не сразу. Сначала казалось, что диммер не нужен (лампы и так давали нужный накал), но потом мы всё-таки их диммировали, чтобы регулировать интенсивность света в разных сценах. Так что люстра и канделябры получились не только красивыми и стильными, но и «живыми» в самом прямом смысле: с настоящим светом, настоящим стеклом и настоящим риском. Но ради такого результата — а он того стоил — можно и рискнуть.

Проект получился несложный, хотя в нем задействовано довольно много электрики. Во-первых, хотим сказать огромное спасибо художнику по свету Александру Сиваеву за его манеру составления технического задания. Мы уже не первый раз работаем вместе и знаем, как Александр составляет технические задания – четко и максимально детализировано.

Визуальная составляющая, декорации, чётко отмеченные линии, где должна быть установлена подсветка, подсветка, всегда есть визуальные референсы с полным описанием с символами и обозначениями позиций, которые для мастерской, изготавливающей декорации, понятны.

На входе мы получили очень информативное, можно сказать, эталонное техническое задание, которое включало в себя: освещение крепостной стены, рампы на станке стены между башнями, подсветку бойниц и освещение переходного моста (врезные светильники и линейные светильники для подсветки артистов).

Во-вторых, спасибо театру «Новая опера» – проект поступил к нам не в последний момент. Сроки были комфортные, позволяющие обсудить и согласовать все моменты и подготовиться. Всё было сработано чётко, даже когда всплывали моменты, к примеру, с лестничным пролётом на мосту, когда светильники не помещались в габарит, у нас было достаточно времени на переделки.

В основной декорации были задуманы два длинных стола, шесть лавок и табуретки. Эти позиции мы сразу отдали в работу в столярный цех Алексею Миронову — без конструктора, просто по картинке художника и габаритным чертежам. Наши столяры сам решили, где расположить лаги, какими сделать ножки, какой ширины всё должно быть.

Технология оказалась знакомая: как когда-то делали декорации для спектакля «Пастух и пастушка» — брошировка, тонирование и много-много слоёв лака. Работа долгая, но необходимая: чтобы нигде не появилось занозы. Особенно если вспомнить, что костюмы у «Царской невесты» — царские, дорогие. Так что гладкость скамеек доводили до совершенства.

Самое красивое в мебели — это, пожалуй, трон. Трон стал первой позицией, которую Зиновий Марголин выдал нам в работу. Он полностью изготовлен из бука — снова авторства нашего столярного цеха. Габаритный чертёж был полным, с указанием всех элементов. Однако художник сказал: «От каких-то деталей я бы хотел избавиться».

И наши столяры самостоятельно от них избавились, параллельно усиливая конструкцию, чтобы не испортить внешний вид. Зиновий также предоставил образцы декора — набивку гвоздиков, выдал точные диаметры, цвет и местоположение. То есть трон собирали «точечка в точечку», строго по авторскому замыслу.

У трона, кстати, оказались красивые носилки — не просто так, его же носят по сцене. Изначально их сделали из доски, но доска не выдержала первых испытаний. Переделали из фанеры — фанера отлично держит вес.

Дальше по реквизиту у нас значилась посуда — подносы и медные стаканы с кубками. Изначально мы планировали обычную покупку посуды, как в техническом задании. Но Зиновий позвонил и сказал: «Я видел медные стаканы на Авито, они мне не нравятся. Я пришлю картинку, сделайте что-то настоящее». И прислал фотографии кубков и стаканов.

У нас есть давний проверенный подрядчик, который делает «давленку». Зиновий согласовал: «Да, давленку, давайте попробуем». Нашли медный лист (очень дорогой, кстати) и изготовили кубки и стаканы по модели художника. Получилось полностью из меди — в точности, как того хотел художник. Оставалось только стереть масло — и готово.

А вот подносы, например, Лена Русакова подобрала уже под цвет меди. Они не медные, а металлические — мы их расписали. Можно сказать, немножечко обманули — но вышло красиво и гораздо дешевле.

Бутылки «трёхлитровки»

А ещё напечатали на 3D-принтере из SBS пластика шесть бутылей трёхлитровок — «три четверти» — так назывались советские бутылки как в старых фильмах про самогонщиков.

Павел Юрков купил специальный FDM-принтер под эту задачу и проапгрейдил его так, чтобы он мог печатать в одну толстую стенку, выдавая толщину 1,5 мм. К слову, обычные 3D-принтеры печатают стенку в 4 раза тоньше, и тогда бы бутылка была очень хрупкая. Потом бутылки обработали специальным растворителем D-лимоненом, чтобы они стали прозрачные. После обработки с расстояния метра бутылка выглядит как из настоящего стекла.

Лампы-керосинки

Павел Юрков также печатал на 3D-принтере корпусы и даже прозрачные колбы для двух ламп-керосинок. Они на аккумуляторах. Электрики вложили внутрь них всю необходимую коммутацию, а бутафоры потом аккуратно расписали.

Монтаж прошёл для нас на удивление гладко. Первой собирали стену — она собралась достаточно быстро. Затем семиметровое дерево. Затем очередь дошла до моста и остальных декораций. Финально вынесли свет — и уже в тот же вечер художник Зиновий Марголин, режиссёр Евгений Писарев и художник по свету Александр Сиваев увидели свою декорацию целиком и остались ею довольны. Можно сказать, всё сложилось.