У НАС БОЛЕЕ 70 ИНТЕРЕСНЫХ ПРОЕКТОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
Пермский театр оперы и балета им. Чайковского, Пермь
Премьера 16 октября 2025 года
Премьера 16 октября 2025 года
спектакль
У НАС БОЛЕЕ 70 ИНТЕРЕСНЫХ ПРОЕКТОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
Над спектаклем работали:
Режиссер, художник-постановщик: Антон Фёдоров
Ассистент художника-постановщика: Полина Аверьянова
Художник по костюмам: Мария Доронина
Художник по свету: Игорь Фомин
Художники по видео: Алан Мандельштам, Михаил Мясников
Программный директор театра: Дмитрий Ренанский
Декорации для спектакля выполнены мастерской «Сценические решения»:
Куратор проекта, технолог: Александр Никифоров
Конструктор: Михаил Иванов
Слесарно-сварочный цех: Максим Кузнецов, Павел Никитин, Антон Черноусов Сергей Ремнев, Александр Рындин, Виктор Егоров, Валерий Никитенко, Музаффар Сапаров
Столярный цех: Алексей Миронов, Денис Аксенов, Василий Мацку, Данила Ломовцев, Петр Евсеев, Сергей Хавренков
Единый центр резки: Юрий Лосев, Юрий Плутахин
Художественно-бутафорский цех: Елена Русакова, Наталья Меркульева, Юрий Боровских, Роман Найденов, Евгений Куклин, Леонид Валеев, Иван Касьянов, Егор Южаков, Кристина Данилова
Электробутафорский цех: Дмитрий Леонтьев, Роман Пехотин, Евгений Заверненков, Юрий Покровский, Николай Грозев
Монтировочный цех: Сергей Согрин, Сергей Поздняков, Евгений Алексеев, Григорий Труфанов, Никита Богатов, Евгений Депотапчук, Дмитрий Басакович, Михаил Андреев, Евгений Алексеев, Станислав Лебедев, Егор Мельник, Максим Ловчиков, Иван Турков, Михаил Стрелков
Ассистент художника-постановщика: Полина Аверьянова
Художник по костюмам: Мария Доронина
Художник по свету: Игорь Фомин
Художники по видео: Алан Мандельштам, Михаил Мясников
Программный директор театра: Дмитрий Ренанский
Декорации для спектакля выполнены мастерской «Сценические решения»:
Куратор проекта, технолог: Александр Никифоров
Конструктор: Михаил Иванов
Слесарно-сварочный цех: Максим Кузнецов, Павел Никитин, Антон Черноусов Сергей Ремнев, Александр Рындин, Виктор Егоров, Валерий Никитенко, Музаффар Сапаров
Столярный цех: Алексей Миронов, Денис Аксенов, Василий Мацку, Данила Ломовцев, Петр Евсеев, Сергей Хавренков
Единый центр резки: Юрий Лосев, Юрий Плутахин
Художественно-бутафорский цех: Елена Русакова, Наталья Меркульева, Юрий Боровских, Роман Найденов, Евгений Куклин, Леонид Валеев, Иван Касьянов, Егор Южаков, Кристина Данилова
Электробутафорский цех: Дмитрий Леонтьев, Роман Пехотин, Евгений Заверненков, Юрий Покровский, Николай Грозев
Монтировочный цех: Сергей Согрин, Сергей Поздняков, Евгений Алексеев, Григорий Труфанов, Никита Богатов, Евгений Депотапчук, Дмитрий Басакович, Михаил Андреев, Евгений Алексеев, Станислав Лебедев, Егор Мельник, Максим Ловчиков, Иван Турков, Михаил Стрелков
Фото: Дмитрий Чириков для мастерской «Сценические решения»
У НАС БОЛЕЕ 70 ИНТЕРЕСНЫХ ПРОЕКТОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
Художественная задумка:
То самое «романтическое умопомешательство»
Премьера оперы «Вольный стрелок» в Пермской опере стала не просто новым спектаклем, а прямым продолжением размышлений, начатых режиссером Антоном Федоровым в «Дон Кихоте» (театр Наций) и второй нашей совместной работой над декорациями к этим постановкам.
Романтическое двоеверие – одно из ключевых понятий немецкого романтизма – режиссерский ключ, которым Антон Фёдоров открывает оперу Вебера современникам. На первом плане: пространство студии звукозаписи, куда певицы приходят записывать того самого «Вольного стрелка». Деревянный потолок, стены с охотничьими трофеями, звукорежиссерский пульт с гитарным комбо и электрогитарой, мягкий кожаный диван и дартс. А в глубине, «за стеклом», – тёмный лес под луной с ухающими филинами, с приметами охотничьего быта альпийских стран – мир срежиссированной дьявольщины.
Премьера оперы «Вольный стрелок» в Пермской опере стала не просто новым спектаклем, а прямым продолжением размышлений, начатых режиссером Антоном Федоровым в «Дон Кихоте» (театр Наций) и второй нашей совместной работой над декорациями к этим постановкам.
Романтическое двоеверие – одно из ключевых понятий немецкого романтизма – режиссерский ключ, которым Антон Фёдоров открывает оперу Вебера современникам. На первом плане: пространство студии звукозаписи, куда певицы приходят записывать того самого «Вольного стрелка». Деревянный потолок, стены с охотничьими трофеями, звукорежиссерский пульт с гитарным комбо и электрогитарой, мягкий кожаный диван и дартс. А в глубине, «за стеклом», – тёмный лес под луной с ухающими филинами, с приметами охотничьего быта альпийских стран – мир срежиссированной дьявольщины.
«В последнее время я много размышлял о том, что Набоков применительно к “Дон Кихоту” Сервантеса называл “романтическим умопомешательством”. Романтизм стал последней рабочей мировоззренческой концепцией человека — в дальнейшем столь сильных идей в истории больше не возникало, всё как-то разрушилось, сломалось. Романтизм — это финальная точка, финальный вскрик, финальное сумасшествие, надломленность, хрупкость, и работать с этим материалом невероятно интересно.
После премьеры “Дон Кихота” в Театре Наций мне хотелось продолжить работать с этим кругом тем, и, когда мы с Пермской оперой начали обсуждать возможное название для постановки, я понял, что нужно искать какой-то священный камень романтизма, партитуру, в которой романтическая эстетика выплёскивалась бы через край — так я вспомнил о “Вольном стрелке”.
Мне показалось особенно важным, что драматургия оперы Вебера вращается вокруг тем, очень близких людям театра: бесконечное “попал — не попал”, “смог — не смог”, “получилось — не получилось”, постоянные попытки достичь некоего иллюзорного результата, который должен сделать нас счастливыми, — всё это напрямую связано с тем, что мы делаем, с искусством. Поэтому в глубине души мы все романтики, мы все преследуем романтические цели и одержимы таинственной задачей создать что-то мифическое, неосязаемое, способное проникать в сердца людей».
После премьеры “Дон Кихота” в Театре Наций мне хотелось продолжить работать с этим кругом тем, и, когда мы с Пермской оперой начали обсуждать возможное название для постановки, я понял, что нужно искать какой-то священный камень романтизма, партитуру, в которой романтическая эстетика выплёскивалась бы через край — так я вспомнил о “Вольном стрелке”.
Мне показалось особенно важным, что драматургия оперы Вебера вращается вокруг тем, очень близких людям театра: бесконечное “попал — не попал”, “смог — не смог”, “получилось — не получилось”, постоянные попытки достичь некоего иллюзорного результата, который должен сделать нас счастливыми, — всё это напрямую связано с тем, что мы делаем, с искусством. Поэтому в глубине души мы все романтики, мы все преследуем романтические цели и одержимы таинственной задачей создать что-то мифическое, неосязаемое, способное проникать в сердца людей».
Антон Фёдоров, режиссер, художник:
У НАС БОЛЕЕ 70 ИНТЕРЕСНЫХ ПРОЕКТОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
История создания декораций для спектакля:
Режиссер искал «священный камень романтизма» и нашел его в партитуре Вебера. А наш коллектив мастерской стал теми самыми «вольными стрелками», которые должны были попасть в суть этой эстетики. Именно здесь, среди запаха хвойной фанеры и краски, высокие понятия о «романтическом умопомешательстве» и вечной гонке за иллюзорным результатом столкнулись с реальностью их физического воплощения. Это столкновение породило особую творческую атмосферу.
Декорации для «Вольного стрелка» создавались не как фон, а как материальное доказательство той самой набоковской идеи: что все мы, в глубине души, одержимы таинственной задачей создать нечто неосязаемое, способное проникать в сердца.
Декорации для «Вольного стрелка» создавались не как фон, а как материальное доказательство той самой набоковской идеи: что все мы, в глубине души, одержимы таинственной задачей создать нечто неосязаемое, способное проникать в сердца.
Сама декорация представляет собой глухой павильон: стены, стены, стены и... потолок. Сценический свет используется нетривиально: в потолок внедряют половину задействованного в спектакле освещения. Но обо всем по порядку.
Вся декорация – это хвойная фанера, закрепленная на каркасе. При этом саму фанеру необходимо было установить так, чтобы возник эффект глухих настенных панелей в духе интерьеров американских кабинетов 60-х годов. Каркас сварен в нашем слесарно-сварочном цехе под руководством Максима Кузнецова по чертежам конструктора Михаила Иванова. Выбор пал на алюминий в основе, поскольку весь монтаж предполагался с планшета.
Вся декорация – это хвойная фанера, закрепленная на каркасе. При этом саму фанеру необходимо было установить так, чтобы возник эффект глухих настенных панелей в духе интерьеров американских кабинетов 60-х годов. Каркас сварен в нашем слесарно-сварочном цехе под руководством Максима Кузнецова по чертежам конструктора Михаила Иванова. Выбор пал на алюминий в основе, поскольку весь монтаж предполагался с планшета.
Фото: Чертежи конструктора Михаила Иванова
Для эффекта глухих настенных панелей на металлокаркас нашивали фанерные рейки, к которым впоследствии закрепляли щиты из хвойной фанеры на клей и пневмостеплер. При выборе вида фанеры руководствовались лишь ее более яркой выраженной фактурой древесины, хотя максимальный сорт у нее – второй, предполагающий заплатки и сучки. Поскольку мы тонировали ее лаком – этот вариант подходил идеально для наших задач.
Потолки зашивали по аналогии со стенами, с той лишь разницей, что вместо панелей использовали рейки, и геометрия из плоскости переходила в волнообразный объем. Нам пришлось отказаться от изначальной разбивки фанеры в пользу ее декоративных свойств, поскольку габариты каркасов превышали габариты листа.
Конечно, мы нашли выход: на станке ЧПУ вырезали фанерные ребра жесткости, чтобы продублировать сложную волнообразную геометрию, а заодно выполнить с минимальным зазором стык в стык, сращивание фанерных реек до нужной длины. Получилось аккуратно, надежно и красиво.
Конечно, мы нашли выход: на станке ЧПУ вырезали фанерные ребра жесткости, чтобы продублировать сложную волнообразную геометрию, а заодно выполнить с минимальным зазором стык в стык, сращивание фанерных реек до нужной длины. Получилось аккуратно, надежно и красиво.
Потолки подвешиваются на лебедках. Вопреки использованию алюминиевого проката и минимального количества материала (на рейки мы брали фанеру 6 мм, а всего фанеры в спектакле ушло 96 листов) вес всё равно вышел немаленьким, на весь потолок – около двух тонн.
В стенах по замыслу художника выполнены двери. Две потайные и одна очень даже явная, с обивкой из дермантина. За основу взяли эскиз, и наши бутафоры Егор Южаков вместе с Романом Найденовым повторили точь-в-точь. Даже замок и ручку Петр Евсеев врезал рабочие, хотя в процессе все равно усилили их магнитами.
У НАС БОЛЕЕ 70 ИНТЕРЕСНЫХ ПРОЕКТОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
Свет
Свет в спектакле играет особенную роль. Художник по свету Игорь Фомин попросил выполнить светильники в потолке максимально яркими, поскольку это весь основной свет, который используется на авансцене.
Конструктор Михаил Иванов совместно с зав. электроцехом Дмитрием Леонтьевым продумали ложементы под профиль светодиодных линеек, идущих на всю ширину потолка в два ряда. Ряды линеек завершает третий ряд в виде круглых встраиваемых светильников, закрепляющихся в потолке простым поворотом по типу байонет.
Плафоны мы создавали с нуля: нарезали поликарбонатную трубу разных диаметров, собирали эти диаметры в необходимую последовательность и изнутри подсвечивали светодиодной лентой. Источник света при этом можно наблюдать, если подойти и встать непосредственно под светильником.
У НАС БОЛЕЕ 70 ИНТЕРЕСНЫХ ПРОЕКТОВ
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
ДЛЯ РАЗНЫХ СПЕКТАКЛЕЙ
И ТЕАТРАЛЬНЫХ ПОСТАНОВОК
Микшерный пульт
Сердцем декорации является микшерный пульт. Поначалу он задумывался в виде копии пульта с Abbey Road, разработанного специально под запись одного из альбомов Pink Floyd. В процессе от этих задумок отказались, поскольку необходимы были оригинальные заводские элементы для микшерных пультов 70-80 годов, ведь в спектакле присутствует прямая трансляция с камер на сцене и все должно выглядеть максимально достоверно.
Поэтому мы обратились к последующим поколениям микшерных пультов, наложили друг на друга разные варианты и получили свою версию EMI TG 12345. Самой сложной задачей здесь являлось размещение рабочих клавиш, кнопок и ручек потенциометров. Все должно было выглядеть натурально, живо и сочно, как настоящий пульт из студии звукозаписи.
Для этого ассистент художника Полина Аверьянова подготовила макет, ориентируясь на который мы выполнили собственные чертежи для фрезеровки и резки пазов под фейдеры, потенциометры, кнопки с фиксацией. Затем перешли к стадии сборки: Юра Боровских совместно с Иваном Касьяновым собирали пульт подобно Lego, а после передавали панели электрикам во главе с Дмитрием Леонтьевым для дальнейшей установки светодиодов к каждой группе регуляторов и подсветки вольтметров.
Для тактильно-эстетического счастья нам потребовалось: 680 ручек для переменных резисторов и 680 потенциометров, 40 напечатанных корпусов для вольтметров, 56 фейдеров, 126 светодиодов, разбитых на 6 групп управления, 32 тумблера, 130 кейкапов на кнопках с фиксацией
Александр Никифоров, куратор проекта, технолог мастерской «Сценические решения»:
«Этот проект был полон атмосферы творчества и спокойствия. Меня он еще вдохновлял своей эстетикой минимализма, навевал собственные ощущения и ассоциации, способствующие воплощению замысла авторов. Пожалуй, одна из немногих работ, в которой чувствовалась душа, творчество и жизнь, вопреки быстрому темпу производства. Определенно останется в сердце самым теплым воспоминанием, любовью приобретенным».
«Этот проект был полон атмосферы творчества и спокойствия. Меня он еще вдохновлял своей эстетикой минимализма, навевал собственные ощущения и ассоциации, способствующие воплощению замысла авторов. Пожалуй, одна из немногих работ, в которой чувствовалась душа, творчество и жизнь, вопреки быстрому темпу производства. Определенно останется в сердце самым теплым воспоминанием, любовью приобретенным».