Режиссер: Сойжин Жамбалова
Художник: Натали-Кейт Пангилинан
Художник по свету: Анна Короткова
Видеохудожник: Егор Харламов
Композитор: Дахалэ Жамбалов
Хореограф: Мария Сиукаева
Автор инсценировки: Мария Малухина
ХПЧ театра: Екатерина Моченова
Зам. директора по техническим вопросам театра: Виталий Галич

Декорации и мебель для спектакля выполнены мастерской «Сценические решения»:
Куратор проекта, технолог: Юля Виноградова
Конструкторы: Михаил Иванов (поворотные стены и подвесные стены, рука), Алексей Флусов (правая и левая стена и почти вся мебель проекта), Павел Хмелевской (карета и лошадь), Николай Алексеенко (комод для трюка)
Слесарно-сварочный цех: Максим Кузнецов, Павел Никитин, Антон Черноусов, Сергей Ремнёв, Виктор Егоров, Валерий Никитенко, Музаффар Сапаров, Григорий Труфанов
Столярный цех: Алексей Миронов, Денис Аксенов, Василий Мацку, Данила Ломовцев, Петр Евсеев, Сергей Хавренков
3D-печать: Павел Юрков, Илья Никитин
Единый центр резки: Юрий Лосев, Юрий Плутахин
Художественно-бутафорский цех: Елена Русакова, Наталья Меркульева, Юрий Боровских, Евгений Куклин, Леонид Валеев, Иван Касьянов, Роман Найденов
Пошивочный цех: Олеся Бабенко, Евгения Клевкова
Монтировочный цех: Сергей Согрин, Сергей Поздняков, Никита Богатов, Евгений Депотапчук, Дмитрий Басакович, Михаил Андреев, Евгений Алексеев, Станислав Лебедев, Егор Мельник, Максим Ловчиков, Иван Турков, Михаил Стрелков

В спектакле «История одного детства», над декорациями которого нам довелось работать, художник Натали-Кейт Пангилинан создала два одухотворённых, почти зыбких мира.

В одном – дом, где мебель словно застыла в ожидании беды: кровать без надёжной опоры, стул с покосившейся спинкой, наклонённые стол, впечатанное в стену пианино и огромная птица под потолком. В другом –парадная, но как будто неживая красота Смольного института. Всё это, по замыслу художника, не буквальная почти музейная реконструкция XIX века по одноименной мемуарной повести Елизаветы Водовозовой, а надломленный мир, пропущенный через наше время – 2026 год. Как «Титаник» в финале: то, что потонуло, а потом внезапно всплывает воспоминанием.

Этот спектакль Натали-Кейт посвятила своему учителю Станиславу Бенедиктову – имя, которое в стенах РАМТа вспоминают с особым трепетом.

Работа над декорациями спектакля началась еще с февраля 2026 года. Первое, что мы получили от художника, – это эскизы и техническое задание, которое было объёмным. Список элементов поражал своим количеством: игровой портал, поворотные стенки павильона, дверные полотна, оконная рама, пандусный станок «трава», печь, карета, утопленная мебель повсюду.

При этом все эти хрупкие, надломленные предметы должны выдерживать трюки: на стол встают артисты, в комод прячут руки и головы. Декорации должны бесшумно ездить на роликах со стопорами, дружить с видеопроекцией и выглядеть так, будто их только что достали из воды после кораблекрушения.

Еще на формировании технического задания мы разделили декорации на два этапа. Первый этап – всё, что было необходимо для репетиций артистов. Второй – оформление пространства.

Затем приступили к работе над конструкторской документацией – очень важный момент в проекте. Екатерина Моченова внимательно просматривала все чертежи, знакомила нас с особенностями сцены РАМТа.

Грузоподъёмность штанкетов их количество – всё это учитывалось. Подвесные декорации должны были быть легкими, поскольку многие из элементов собираются только руками монтировочного состава театра. Поэтому вес, удобство и скорость сборки – очень важная часть проекта, с которой потрясающе справилась Екатерина.

Параллельно с проектированием шла работа с художником. Еще задолго до начала работ Натали-Кейт подготовила модель, расписала все фактуры и даже сделала выкрасы. Художник, который была с нами на связи 24/7. У нас не было запретов, строгого направления, которому мы должны были следовать. Нам разрешали предлагать, экспериментировать, рисковать.

Настоящее взаимопонимание с художником случилось позже, когда Натали-Кейт приехала к нам в Петербург, в мастерскую на Обводный, 88, – вот тогда всё сложилось. Она показала нам эскизы, мы прочувствовали всё до мелочей и прониклись тем, что ей нужно. Хотя сама она называет себя не рациональным, а скорее эмоциональным художником. И это требовало от нас точности сонастройки. Так же, как театр знакомил нас со своей сценой, так и мы знакомили их с нашим производством и нашими возможностями.

Игровой портал – по замыслу стоит неподвижно весь спектакль, но именно он вместе со стенками собирает весь павильон в единое целое. В его основе металлокаркас, зашитый фанерой, оклеенный бязью и расписанный нашими бутафорами. Боковые стены – поворотные и центральные с дверным проёмом и оконной рамой – подвесные. Их проектировал наш конструктор Михаил Иванов.

Портал собирали частями, потому что надо было подровнять цвет. Тёмные и светлые ячейки – строго по референсу, цвет выверяли по диапазону выкраски.

Стенка с оконным проёмом по замыслу стоит вплотную к стенке с печью, составляя с ней единую фронтальную стену павильона. А по ходу спектакля эта единая стена «разламывается» на две половины, и стенка с окном отъезжает по дуговой траектории.

Мы сделали стенку разборной из металлических рам, обшили фанерой. Расписывали вручную по эскизу художника — долго, с перерывами на просушку, потому что фактура должна была быть словно пережившей крушение.

Стенка стоит на фурке с мощными поворотными роликами, чтобы совершать плавное, бесшумное движение. Мы посадили стенку на ось с ответным стаканом, который врезали в планшет сцены. Ось задаёт идеальную дугу, ролики только поддерживают.

Стенка имеет специальную толщинку по тому краю, где она смыкается со стенкой с печью. Линия разлома должна была идеально совпадать. В итоге сделали её не просто накладкой, а объёмной имитацией реального разлома стены: рваные края, сколы, фактура бетона. Когда стенки сомкнуты — это цельная стена. Когда «разламываются» — зритель видит трагический излом, будто дом действительно раскололся пополам.

Печь – жёсткий элемент декорации, имитация настоящей печи. По замыслу у неё должны быть рабочие дверцы, открывающиеся прямо на зрителя. Мы выполнили её разборной из металлического профиля, обшили фанерой. Затем вступили наши бутафоры с имитацией глянцевой плитки. Печь получилась как настоящая кафельная, но при этом не бьётся и не бликует на софитах.

А вот на вершине... Художник показала референс на скульптурную «корону» печи. Её отдали Павлу Юркову на 3D-печать. Напечатали деталь, потом загрунтовали, зафактурили и расписали под старую бронзу. Получилось аутентично.

Дверцы топки сделали из листовой жести и покрасили под латунь — с патиной, с тёмными прожилками, чтобы не блестели новизной.

Пианино, утопленное в текстурах стены, — это когда-то настоящее пианино, которое мы перенесли на каркас и закрепили на стене, сделав предварительно ложемент для синтезатора. Инструмент должен был быть рабочим. Смонтировали внутри синтезатор и посадочное место для колонки. Играет. Такая вот вторая жизнь вещей.

Подвесную стенку со штанкетным подъёмом выполнили из металлических рам, каркас зашили сотовым поликарбонатом, с лицевой стороны оклеили его двуниткой и расписали по эскизу художника. Багет зашили фанерой и также расписали. С изнаночной стороны закрепили проекционный тюль.

В боковых стенах установили высокие дверные проёмы. Они не просто для красоты – через них артисты выходят и уходят. Двери задают вертикаль, масштаб, ту самую «высоту» трагедии и воспоминания. Их проектировал Алексей Флусов.

Двери высотой четыре метра, с массивными наличниками. Когда портал встал на сцену вместе со стенкой с печью и оконным проёмом – павильон замкнулся. Появилось пространство, которое можно было «разламывать» по ходу действия: стенка с окном поднималась и опускалась на штанкетах, а портал оставался, как намоленный остов дома.

Во втором акте павильон открывается и увеличивает пространство сцены. За дверьми и сверху – декорации. С любого ракурса сцены зритель видит продолжение комнат. Все откосы со стороны зрителя внутри декорации проработаны не хуже чем снаружи. Сверху идут карнизы, которые не только дают ощущение масштаба стен, но и скрывают от зрителей, которые сидят выше, каркасы. Неважно, где расположился зритель, ему видно всё так, как должно быть.

По задумке художника мы застелили планшет сцены сценическим линолеумом с печатью – имитацией под старый паркет. Для этого предварительно подготовили несколько образцов.

Наша особенная декорация – увеличенная объёмная рука в перчатке, с рукавом и пуговицей. По задумке создателей в одной из мизансцен она выкатывается из дверного проёма, хватая главную героиню, как будто уводит её в жестокий взрослый мир.

Объём руки набирали поролоном, прокладывали синтепоном, сверху – плотный трикотаж под перчатку, рукав из мольтона. Каркас на поворотных роликах. Классная получилась штука – именно так, как и было задумано.

Мы сделали для неё каркас на поворотных роликах, затем дорабатывали объём поролоном. Швейный цех раскроил перчатку из белого блэкаута, пиджак из сукна, сорочку – из кружев и бязи. Затем расписали по референсу.

В этом варианте существует несколько вариантов пуговиц, поэтому театр вправе менять их по настроению. Подвижность руки осуществляется за счет петли и подгрузки.

Декорация «Смольный институт» по техническому заданию была проще – художник изначально предлагала вырезать фасад лазером, слоями. Но время, возможности и любовь к нашему родному городу не могли позволить нам сделать просто. Поэтому с разрешения театра и Натали–Кейт мы подняли архивы, фотографии и сделали полноценный макет Смольного института. Герб, колонны, балконы – всё до мельчайших подробностей ушло в 3D-печать и лазерную резку к Павлу Юркову. Делали и гордились своей работой.

Самый важный и любимый герой – это конь Абрек. Имя свое он получил не просто так, это уже история детства нашего технолога и куратора проекта Юли Виноградовой.

Когда художник прислала референс, Юля вспомнила своего друга Абрека (её родители держали лошадей и видимо являются большими поклонниками Лермонтова). Этот конь рос и взрослел вместе с Юлей. Поэтому, когда предложили дать имя нашему герою, Натали-Кейт нас поддержала и пронесла эту идею через весь состав.

Конь Абрек состоит из алюминиевого каркаса, встроенного в пенопласт покрытый стеклопластиком. Мех – искусственная норка. Грива и хвост – канекалоны. У него даже реснички на глазах присутствуют. Конь вышел фактурным, настоящим, поэтому за свою красоту Абрек был награжден настоящей уздой.

По замыслу художника мы выполнили увеличенный, почти гротескный комод для трюка. Он представляет собой объёмную разборную конструкцию, у которой нет задней стенки. С изнаночной стороны внутрь комода залезают артистка. А через открывающиеся ящики она просовывает руки, ноги и даже голову. Зритель видит: из выдвижного ящика вдруг появляется рука, потом нога, потом голова — будто комод живой и внутри него целый мир.

Мы сделали каркас из алюминиевого профиля — лёгкий, но жёсткий, чтобы выдержать вес актрисы. Обшили фанерой. Затем грунтовка, роспись вручную по эскизу художницы, сверху покрыли матовым акриловым лаком.

Все ящики комода — рабочие. Их сделали достаточно большими, чтобы в каждый могла пролезть рука, нога или голова актрисы. Дно ящиков не цельное, а только на глубину выдвижения из комода — это и экономило вес, и не мешало актрисе просовывать руки. Ручки на ящиках закрепили надёжно — их тянут изнутри и снаружи.

Основание комода — утопленная фурка с поворотными роликами и стопорами. Эти ролики и стопоры должны были выдерживать актрису внутри плюс вес самой конструкции. Мы взяли с запасом. Дополнительно поставили фторопластовые пятки — чтобы комод стоял мёртво, когда стопоры зажаты, и при этом не царапал линолеум.

Особое внимание уделили мебели. Ножки у всех столов, стульев, кровати отца, дивана и шкафа – обили войлоком. Внутри комода для трюка ручки и уголки тоже мягко обошли, чтобы актриса, просовывая руку или ногу, не поранилась. Магниты поставили на всех дверцах. 

Шкаф сделали игровой – на него спокойно забирается артистка – выдерживает. Внутри верхней секции шкафа – съёмные полки с бутафорскими книгами (книги, кстати, как и электробутафорию, делали уже в РАМТе). Диван затянули шинельным сукном с поролоном.

Карета – утопленная конструкция, увозится прямо на зрителя. Колеса вращаются, дверца открывается и артист вылезает оттуда. Декоративные накладки на карету также напечатали на 3D.