Автор спектакля и режиссер: Валерий Фокин
Художник-сценограф и художник по костюмам: Алексей Трегубов
Художник по свету: Игорь Фомин
Ассистент режиссера, музыкальный руководитель: Иван Благодёр
Выпускающий продюсер Александринского театра: Антонина Дзоценидзе
Технолог Александринского театра: Анна Коломейцева
Зав. художественно-постановочной части театра: Ренат Тумаров

Декорации и реквизит для спектакля выполнены мастерской «Сценические решения»:
Куратор проекта, технолог: Александр Никифоров
Конструкторы: Алексей Флусов, Павел Хмелевской
Слесарно-сварочный цех: Максим Кузнецов, Павел Никитин, Антон Черноусов, Сергей Ремнев, Александр Рындин, Виктор Егоров, Валерий Никитенко, Музаффар Сапаров, Григорий Труфанов
Столярный цех: Алексей Миронов, Денис Аксенов, Василий Мацку, Данила Ломовцев, Петр Евсеев, Сергей Хавренков
3D-печать: Павел Юрков
Единый центр резки: Юрий Лосев, Юрий Плутахин
Художественно-бутафорский цех: Елена Русакова, Наталья Меркульева, Юрий Боровских, Евгений Куклин, Леонид Валеев, Иван Касьянов, Егор Южаков, Роман Найденов Роман, Екатерина Русакова
Электробутафорский цех: Дмитрий Леонтьев, Юрий Покровский, Евгений Заверненков, Роман Пехотин, Николай Грозев
Пошивочный цех: Олеся Бабенко, Евгения Клевкова
Монтировочный цех: Сергей Согрин, Сергей Поздняков, Никита Богатов, Евгений Депотапчук, Дмитрий Басакович, Михаил Андреев, Евгений Алексеев, Станислав Лебедев, Егор Мельник, Максим Ловчиков, Иван Турков, Михаил Стрелков

«Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам…» — этими словами городничего режиссёр Валерий Фокин и художник Алексей Трегубов словно обращаются к зрителю, приглашая его на историческую премьеру гоголевского «Ревизора» 1836 года. Новый спектакль первые три часа выглядит так, словно машина времени перенесла всех присутствующих в ту историческую эпоху.

Фокин и Трегубов уже обращались к этому коду раньше — в спектакле «Мейерхольд. Чужой театр» мы изготавливали сложную винтовую «лестницу-ревизор» — реплику из исторического кадра спектакля «Ревизор». Теперь же пошли дальше.

В содружестве с Александринским театром мы создали три живописных меблированных павильона, переносящих зрителя в эпоху того самого 1836 года. Декорации рождались на глазах, в тесном диалоге с художником прямо на планшете сцены, где стирались все привычные границы. Процесс работы напоминал живой эксперимент — с нестандартными решениями, многочисленными пробами, поиском и ощущением плеча художника в прямом смысле этого слова.

Все три павильона имеют схожую конструкцию: металлокаркас, обшитый фанерой, затем оклейка и роспись. Вопреки классическому ходу, объем у декораций всё же присутствует: выступающие наличники дверей, ручки, балки на стенах и потолках, некоторые из которых активно обыгрываются главным героем комедии, карнизы и волнообразные стены на всю площадь павильонов.

Волнообразные стены заслуживают отдельного внимания: выпуклости созданы за счет распила бруска волной. Таких волн вышло около 140 штук на стену павильона. Каждая имеет индивидуальный шаг, что придало стенам уникальный вид, увело от монотонности в спокойную, однородную волну.

Художник Алексей Трегубов объяснял этот эффект как плохо поклеенные обои, которые от переизбытка влаги и клея отслаиваются от стен и пузырятся. Команда столяров во главе с Алексеем Мироновым подошла к задаче творчески и воплотила идею, добившись нужного эффекта.

Все объемные элементы, как и живопись, подгонялись под перспективу. Для этого сперва выполняли разметку на самих стенах с ориентиром на макеты – и тут волнообразная фактура создавала дополнительные трудности. Затем по разметке наши столяры выводили объемные элементы, а параллельно с их работой художник Наталья Меркульева расписывала павильоны.

Живопись между собой мы в шутку поделили на три уровня сложности: проще всего оказался павильон «Трактир», за ним «Гостиная у городничего» и увенчалось всё «Парадной гостиной».

Несмотря на градацию, все три павильона требовали дополнительной росписи прямо на сцене театра в силу сложной перспективы. Совместно с Алексеем Трегубовым мы дорабатывали каждую декорацию, усложняя и доводя живопись до желаемого результата.

Мы также доводили до совершенства внутреннее убранство павильонов: вешали карнизы, подкрашивали вазоны с пальмами, проверяли обивку стульев, кресел и софы на износ, переписывали настил, сводя его к единому оттенку, усиливали балки для активного взаимодействия с ними артистов.

Особое внимание уделили эффектам. Дверь павильона «Трактир» в определенный момент вылетает из проема. К этой разработке мы подошли эмпирически: создали макет в натуральную величину, который прошел несколько этапов испытаний. Дверь поначалу пробовали выполнить подпружиненной для плавности хода, затем добавили к ней полочку под ноги с возможностью дополнительного контроля падения. И заключительный вариант, оставшийся на стадии задумки, – проводить артиста на тросах через блоки, для плавного опускания дверей по типу механизма подъемного моста. В итоге остановились на том, что дверь выпадает из проема под весом артиста. Это оказалось самым простым и рабочим решением.

К производству корпусов рамповых светильников творчески подошел уже не только бутафорский, но и слесарно-сварочный цех. Заготовки для будущих плафонов светильников выполнили давлением листового металла, а затем бригадир цеха Максим Кузнецов вручную доработал 40 плафонов, придавая им нужный «ракушкообразный» контур. 

Шкаф – еще одно центральное место декорационного оформления. Его задача – быть жестким при этом на роликах и обеспечить работу актеров внутри него. Сперва предполагалось делать шкаф из стального каркаса для большей жесткости, но в процессе экспериментов с дежурным вариантом решили выполнить его целиком из дерева. 

Важным элемент шкафа – маленькие стопоры. Мы закупили Clamptek CH-305 HM и в сотрудничестве с театром модифицировали его: вместо завершающего стопор стержня-болта выточили пустотелую ось, состоящую из трех сегментов: цилиндра, поршня и штока. Внутрь оси заложили пружину сжатия, которая впоследствии помогает обеспечить прижим стопора на неровной поверхности, выталкивая поршень в пол. Шкаф трясут, раскачивают – но он никуда не двигается и не укатывается. При стандартной заводской сборке стопора этого бы не удалось достичь, поскольку от динамики стопор возвращался бы в открытое положение. 

Помимо технической стороны исполнения элементов декораций, много часов уделили живописи: мебель в спектакле – софа, кресла, стулья, стол и тумба под вазон – расписаны под карельскую березу. Сложнее всего это выражено у шкафа из-за его площади.

Наш зав. художественно-бутафорского цеха Елена Русакова провела порядка 42 часов за росписью, накладывая краску слой за слоем, создавая магию перевоплощения обычного фанерного щита в дорогостоящую антикварную мебель.

Инвалидное кресло – с виду простой объект, но он обернулся для нас сложными токарными работами, экспериментом с ротанговым полотном и адаптацией стопоров реального инвалидного кресла к велосипедным колесам.

Конструктор Павел Хмелевской предложил для достоверности скопировать элемент с фотографии инвалидных кресел XIX века — деревянных, с креплением стальными пластинами. Мы пошли тем же путем: повторили пропорции и компоненты, только клеенную древесину заменили на более прочную фанеру.